Тайный агент Императора. История первой русской женщины-дипломата.

Не секрет, что ряд побед на поприще мировой политики Россия одержала благодаря своим женщинам. И в том числе, женщинам-дипломатам. Рассказывая о них, мы не можем пройти мимо личности Дарьи фон Бенкендорф.

 

jyMf41tnPB0

 

Дарья (или Доротея, как её порой называли на иностранный манер) была сестрой знаменитого шефа Третьего отделения Тайной Его Величества Канцелярии Александра Христофоровича фон Бенкендорфа. Будучи гораздо менее известной в истории, чем её брат, она, тем не менее, сыграла важную роль в политике времён расцвета Российской Империи.

 

Эта женщина была хозяйкой литературно-политических салонов, которые за их информационное значение в XIX веке характерно прозвали «надзорными вышками Европы». А параллельно она являлась секретным агентом Русского Императорского двора в Лондоне, Париже и на знаменитом Венском Конгрессе и даже стала официальным делегатом-переговорщиком за рубежом.

 

Современники и более поздние биографы отмечали в Дарье острый и быстрый ум, врожденный аналитический талант, проницательность, обаяние и харизму. Все это было помножено на тысячу «невинных женских хитростей», которые всякий раз применялись верно и даже блистательно. Её прозвали “дипломатической Сивиллой”, в честь легендарных жриц Древней Греции, пророчески предугадывающих будущее.

 

Будущая “разведчица” родилась в 1785 году в семье русского генерала с немецкими корнями и баронессы-иностранки, подруги детства императрицы Марии Федоровны, жены императора Павла Первого. Мать Дарьи рано умерла, и за ее воспитание взялась сама Мария Федоровна, которая устроила девочку в Смольный институт. Там ей преподали стандартный набор «наук для света»: языки, музыку, хореографию. Поиском пары для Бенкендорф также занималась государыня, и на Дарье женился любимец тогдашнего императора Павла I 26-летний генерал-адъютант граф Христофор Андреевич Ливен. Ливен не только делал военную карьеру, но и с молодости стремился в дипломаты. В сентябре 1812 года, в разгар Отечественной войны, он был назначен послом в Великобритании, и в конце октября супруги уехали в Лондон.

 

Свой шпионско-дипломатический путь графиня начала в образе светской дамы. Лондон буквально оказался ей очарован. Безупречные манеры и вкус обеспечили Дарье и ее вновь открытому светскому салону легкий путь к сердцам и умам местной аристократии. Её литературно-политический салон пользовался большим успехом у министров двора короля Великобритании и высшей английской знати, а также видных политиков разных стран. Здесь постоянно бывали премьер-министр Роберт Каслри и министр иностранных дел Джордж Каннинг – авторы проекта баланса сил в Европе, направленного против России. Бывал здесь и Шарль Морис де Талейран – знаменитый беспринципный интриган, вечный двойной агент, работавший ещё на Александра Первого в бытность министром у Наполеона.

 

Дарья Бенкендорф сама вела с ними беседы о ситуации в после-наполеоновской Европе, где вчерашние друзья России, опасаясь роста ее влияния, пытались всячески помешать ей воспользоваться плодами российской победы над Бонапартом. Обаянием, красноречием и тактом Дарья вызывала этих «сильных мира сего» на большую откровенность. Они и не подозревали, что тем временем в Санкт-Петербург, к царю Александру, брату графини А.Х. Бенкендорфу или министру иностранных дел К.В. Нессельроде от посла Ливена поступали донесения. В донесения попадали как сведения, добытые Дарьей, так и ее аналитическая информация. Когда однажды граф Ливен предложил Дарье самой вступить в переписку с Нессельроде, министр высоко оценил ее старания, отметив качество и стройность выводов. Он заключил, что в лице Дарьи русский двор имеет настоящего разведчика. А Александр I как-то раз полушутя заметил: он сожалеет о том, что Дарья носит юбки – в противном случае из нее бы вышел отличный дипломат.

 

В каждой шутке есть доля правды. Именно поэтому депеши из Лондона не раз приходились для Петербурга очень кстати, помогали ему сформировать видение того, что случалось на международной арене. Так было, например, в 1813-ом году, когда супруги Ливены информировали, что Австрия и Англия заключают секретный договор по поводу передачи итальянских территорий под скипетр австрийского императора Франца II. Россия могла согласиться на такой ход только в обмен на присоединение польских земель. От исхода переговоров, которые повел бы об этом Петербург, зависел тогда успех Венского конгресса.

 

В ходе непосредственно самого конгресса 1814-1815 гг. Дарья тоже отличилась. Во-первых, она была торжествующей российской претенденткой на звание «первой дамы» конгресса. Это важно постольку, поскольку само мероприятие являлось в значительной мере именно светским форумом. Информация здесь добывалась в приватной обстановке, решения принимались закулисно, и чья-то способность быть приятным неформальным собеседником могла добавить делегации страны серьезных политических дивидендов.

 

Дарья вовсю пользовалась этим своим даром, и ей удалось «околдовать» знаменитого австрийского канцлера Клеменса фон Меттерниха. Между ними завязался тайный роман, санкционированный самим министром иностранных дел России (он знал, что красавицы – большая слабость строгого австрийца). Также Нессельроде велел Дарье согласиться на роль «двойного агента», которую ей предложил Меттерних. Тем самым, Петербург завязал с Веной тонкую дипломатическую игру.

 

Их с Бенкендорф замысел принес много ценных сведений из уст главного оппонента нашего Царя на Венском конгрессе. Канал доверительного обмена информацией на тему актуальной политики между Дарьей и Меттернихом был полностью перенаправлен к российскому государю. Например, в ходе работы конгресса, Александр сначала получил сообщение о том, что Меттерних и англичанин Каслри пытаются получить согласие своего прусского коллеги фон Гарденберга на объединенное противостояние Пруссии, Англии и Австрии российским проектам в Польше. А позднее его уведомили о тайном оборонительном союзе Франции, Австрии и Англии, направленном против Пруссии и России (заключен в январе 1815 г.). Таким образом, было еще и существенное «во-вторых»: на Венском конгрессе Дарья Бенкендорф преуспела как разведчица. Или, строго говоря, шпионка. Англичане, узнав об этом через много лет, были в ярости. «Я вполне уверен, что эта дама готова причинить нашей стране всевозможное зло», – воскликнул близко знавший ее герцог Веллингтон.

 

Александр I остался доволен работой Дарьи. С ролью тайного агента она справлялась аккуратно и оперативно. По возвращении домой самодержец наградил графиню Орденом Святой Екатерины 2-й степени. Другой формой поощрения стала официальная отправка Дарьи на Аахенский конгресс 1818 года в составе российской переговорной делегации. В обязанности Дарьи теперь входило принимать в квартире Ливенов иностранных дипломатов, запоминать и анализировать все высказанное ими.

 

Причиной же их размолвки с Меттернихом стала политика. В вопросе о греческом восстании в Османской Турции канцлер и Дарья не сошлись во взглядах на необходимую меру международного вмешательства в эти события. Меттерних всячески удерживал Александра I от про-эллинских настроений и напоминал ему об охранительной функции Священного союза. Дарья же убеждала государя помочь грекам. При всем своей преданности идеалам монархии Дарья все равно считала для русских нужным заступиться за братский православный народ. Нежелание Александра вмешиваться чрезвычайно огорчало ее.

 

В 1830-е в судьбе Бенкендорф произошли перемены. Новый император Николай Первый сделал шефом Третьего отделения Канцелярии ее брата, а супруга отозвал из Лондона в Петербург: А. Ливен больше не посол – он пожалован княжеским титулом и назначен наставником цесаревича. От Дарьи, здоровье которой пошатнулось после смерти двоих сыновей и которая теперь живет в Париже, требуют возвратиться в Россию. Николай планировал приставить Дарью к детям воспитательницей. Дарья понимала, что обязана царскому дому (ведь Мария Федоровна когда-то заменяла ей мать), но это занятие ее не слишком-то привлекало.

 

В решающий момент на помощь ей пришел министр иностранных дел. Он напомнил государю о том, сколько ценных сведений Дарья добыла в Лондоне, Вене и на конгрессах Священного союза, и предположил, что и в Париже она могла бы пригодиться. Государь разрешил Дарье жить за рубежом, при условии, что она продолжит исполнять функции тайного агента.

 

Бенкендорф не обманула ожиданий Николая. Во французской столице она опять открыла литературно-политический салон. То, что не в пример другим салонам тогдашней Франции – либеральным или консервативным – он имел репутацию нейтрального, где понимание обещалось самым разным мыслям, вновь привлекло к ней высокопоставленных собеседников. Смесь красивого флирта, светского протокола и больших блестящих глаз хозяйки салона сделала словоохотливыми множество политических деятелей Франции: премьер-министра Адольфа Тьера, генерала Луи Эжена Кавеньяка и министра иностранных дел, будущего премьера Франсуа Гизо. С последним она до конца своих дней поддерживала доверительные отношения. Это, однако, не мешало ей снабжать Петербург нужной информацией.

 

В январе 1857 года Дарья Бенкендорф неудачно простудилась и скоро умерла от бронхита. Ее похоронили в родной Курляндии, на территории Российской Империи. Надо заметить, что реальной памяти о Бенкендорф в России осталось довольно мало – вся она рассеялась по салонам европейских столиц и исчезла в тени знаменитого брата и других известных деятелей той эпохи.

 

Но, вместе с тем, Бенкендорф привнесла в дипломатию новый смысл. Она ясно показала, что женщина способна соединить личный интерес с национальным. При этом Бенкендорф поколебала общественный стереотип, сложившейся вокруг дворянских дам. Современники Бенкендорф единогласно считали, что влияние в политических кругах Дарьи было сравнимым с влиянием посла Ливена. «Отличаясь мужским умом и женской чувствительностью, она держала под своей властью монархов и государственных людей и благодаря этому имела политическое влияние, редко доступное женщинам» – писала британская «Эдинбург Ревью».

 

Ну а главное, что Дарья фон Бенкендорф не оставила сомнений в своей полезности как тайный агент. У нее был талант к аналитической разведке, и вершители российской внешней политики часто опирались на добытые Дарьей сведения. Бенкендорф продемонстрировала, насколько важно активной женщине оставаться женщиной – очаровательной и непредсказуемой, – превращая свои слабости в преимущества. Это психологическое правило выдержало испытание временем и спецификой профессии дипломата. О нем и сегодня приходится помнить прекрасному полу, отстаивающему международные позиции нашего государства.

 

 

Ксения Коновалова. Проект 2024.

 

Pin It